Наша героиня честно призналась, во что вылились ее «ошибки юности».

Свой первый аборт я сделала в 19. Дура? Да. Еще и наивная до чертиков. Поверите, если скажу, что каждый раз, вспоминая, что ко мне давно не приходили «красные гости», я думала, о чем угодно: от сбоя в цикле до… Да ни о чем я не думала! Тем более о беременности.

В кое-какое оправдание скажу, что была уверена: забеременеть – это не про меня. За пару лет до этого гинеколог во время планового осмотра сообщила: перед тем, как соберусь рожать, нужно пролечиться, иначе никак. Спайки в трубах, что-то там такое. В 17 это совсем неинтересно, в голове отложилось, что можно не предохраняться. Ну и вот.

Спустя 2,5 месяца задержки я все-таки пошла на УЗИ. Даже тест не делала перед этим – это к уровню моей наивности. Представьте реакцию врача, которая видела у меня в матке правильно развивающегося эмбриона в то время, когда я разглагольствовала о своем гипотетическом бесплодии.

«Передайте привет вашим „специалистам“, 11 недель», – фраза, прозвучавшая как приговор, оборвала меня на полуслове.

Рожать? Такая мысль даже не промелькнула. Это сейчас я уже знаю, что в почти три месяца плод – уже вполне сформировавшийся и даже чувствующий. Тогда я об этом не задумывалась. Там эмбрион, тут – вся жизнь впереди.

Начало двухтысячных – аборты уже рутинная и повсеместная процедура. Только дорогая для студентки. Нашла объявление в газете, взяла подружку в качестве моральной поддержки. Расходы честно поделили с молодым человеком, которому тоже не улыбалось стать папой – спустя месяц он вообще исчез с моего горизонта.

Анализы, наркоз, сон. На таком сроке легко отделаться не удалось. Полтора месяца все кровило, выходили какие-то сгустки, пришлось делать уколы. Секс? Даже думать противно.

Вы думаете, меня это чему-то научило?

«Ты как кролик», – та же самая подруга спустя два года принесла мне тест на беременность. «Предохраняться не пробовали?»

Пробовали, но что-то пошло не так. Две полоски сомнений не оставляли, только срок был всего четыре недели. Так что в этот раз все прошло без серьезных последствий для здоровья. И даже отношения с молодым человеком не пострадали – такая вот лакмусовая бумажка на джентльменство. Мы расстались позже, но это уже другая история.

В третий раз, спустя еще год, я уже знала, что беременна до того, как сделала тест. Опыт, такой опыт. И впервые шевельнулось что-то вроде инстинкта: может оставить? Тем более, что потенциальный отец – человек не случайный, будущий муж. Но аргументов «против» снова набралось больше, чем «за». Снова анализы, осмотр. Только вот на вопрос врача, какая по счету беременность, соврала – вторая. Стало нестерпимо стыдно.

К осознанному материнству я подошла еще пять лет спустя. До двенадцатой недели все было хорошо. По крайней мере, мне так казалось. А на следующий день спустя на плановом УЗИ мне сказали, что мой малыш уже три недели, как мертв.

Анализы, наркоз, сон. Страшный сон. То, через что я спокойно проходила трижды, в четвертый раз оказалось невыносимым. Все эти годы я практически не вспоминала об этих абортах, а в тот момент, как будто навалился многотонный булыжник. Нет, в Божью кару я не верила. А вот в то, что тройное вмешательство в мой организм могло повлиять на возможность выносить малыша – вполне. И да, в 27 это звучит почти приговором.

«Прерывания ранее были?» – гинеколог в приемном покое больницы вмешалась в мои мысли.

«Одно», – да, я снова соврала. Я не смогла сказать правду даже человеку в белом халате. Даже за полчаса до операции.

Из больницы меня выписали спустя неделю. Не знаю, как переживают это другие, но мы с мужем – по молчаливому соглашению – старались не говорить о случившемся. Я была ему благодарна за то, что он, зная правду, не винил ни в чем меня. Но думать о том, что будет, если потом снова не получится, было очень страшно. Тем более что врачи не нашли объективных проблем.

«Бывает. Попробуйте еще раз», – напутствовала меня гинеколог при выписке.

Знала бы ты, сколько я на самом деле уже пробовала.

Получилось спустя полгода. Чтобы выносить доченьку, я четыре месяца из девять провела в больницах. И это счастье, что у меня получилось, и она у меня есть. О втором мы задумываемся, но понимаем, что уже вряд ли. Мне сейчас почти 37. Только вот я до сих пор не говорю врачам, сколько у меня на самом деле было абортов. И никто, даже моя мама, не знает, что детей у меня уже могло быть пятеро…

Источник: wday.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ